С одной разбитой грунтовки "рафик" свернул на другую, точно такую же. Никто не заметил никакой разницы - те же воронки, та же пыль. А между тем эта развилка необратимо изменила ход судеб и телевизионщиков, и Сергея, и водителя.

"Рафик" мотался от обочины к обочине, пассажиры дремали, бились головами об окна, друг о друга, но все равно спали, измученные последними практически бессонными сутками.

- Какие-то люди впереди, - сказал водитель, - машину останавливают.

- Плюнь и поезжай, - посоветовал редактор. Прозвучал одиночный выстрел.

- Стреляют, - сказал водитель.

- Ну черт с ними, остановись. "Рафик" притормозил. Редактор, ворча, полез к выходу.

- В чем дело? - привычно начал он, наполовину высунувшись из приоткрытой дверцы, - мы группа телевизионных журналистов...

- Выходите, - приказал военный в офицерском бушлате.

- Вы не поняли...

- Я сказал, выходите, - громче приказал военный и за воротник буквально выдернул редактора из машины.

Редактор не испугался, скорее удивился неожиданной грубости. Костя потянул из кофра камеру.

- Что вы себе позволяете?! - возмутился редактор.

- Идиот, - как-то даже сокрушенно произнес военный и, вскинув автомат, поверх "рафика", поверх головы редактора дал очередь. - Даю полминуты!

Все вышли, выстроились у обочины. Молодые парни в форме и гражданке вытаскивали из "рафика" кофры.

- Вы будете отвечать, - не очень уверенно угрожал редактор. - Какой вы части? Кто ваш командир?

Военный в полушубке не обращал на него никакого внимания. Парни вскрыли кофр, вытянули камеру и, потешаясь, стали наводить ее друг на друга.

- Вы что, охренели! - закричал Костя. - Это же аппаратура! Она состояние стоит! Эй, кретины!

- Оставь, Костя! Ты же видишь, - попыталась успокоить его Марина.

- Да ты что! Мне до конца жизни за нее платить! Эй, придурки, оставьте аппарат!